Беларусские семьи, которые с детьми-подростками уехали в Польшу из-за политики, сталкиваются с неочевидной проблемой. Если к моменту, когда родители подают заявление на международную защиту, детям исполняется 18 лет, им нужен отдельный кейс преследования — иначе им могут отказать в защите. MOST поговорил с двумя семьями: в одной взрослому сыну уже пришел отказ, в другой — сын «вырос» из детского статуса прямо во время рассмотрения дела. Разобрались с юристом, что говорит закон о таких ситуациях.
«Мы решили, что вся наша семья — это один кейс»
Христианский проповедник Сергий Мельянец уехал из Беларуси в апреле 2024 года. Этому предшествовала долгая история задержаний, арестов и давления со стороны силовиков.
В 2020 году Сергия задержали в Минске, избили, применили электрошокер. Против него заводили административные дела, назначали штрафы, милиция приходила домой. С 2023 года давление усилилось, а в марте 2024 года мужчину задержали прямо на суде по делу журналиста Игоря Карнея, которого проповедник пришел поддержать молитвой. Сергия осудили сначала на 13 суток административного ареста, затем еще на 12.
Пока он находился под арестом, дома прошел обыск. Силовики также интересовались семьей: жену допрашивали, старшему сыну звонили из КГБ. Через несколько дней после освобождения вся семья уехала — родители и семеро детей.
В Польшу они приехали 5 июня 2024 года и уже 11 июня попросили международной защиты.
— Мы решили, что вся наша семья — это один кейс, и подали заявление вместе. Мы не думали, что возраст может так повлиять на дело, — говорит Сергий.
Но в Управлении по делам иностранцев дела сразу разделили. Родители и пятеро несовершеннолетних детей остались в одном производстве, старших сыновей — 20 и 18 лет — вынесли в отдельные процедуры.
Два года спустя по делу родителей и пятерых детей решения нет. Одному из старших сыновей отказали в международной защите, по делу второго процедура приостановлена.
— Ключевая проблема в том, что у сыновей не было собственной истории преследования — только связь с делом отца, — говорит Сергий.
Дополнительно ситуацию осложнили проблемы с получением официальной корреспонденции.
— Вызов на интервью пришел дважды: сначала — в бумажном виде, но сыновья не заметили извещение и не забрали письмо. Второй раз приглашение отправили электронно, но оно попало в спам и тоже осталось без ответа. В результате они не явились на интервью, — говорит Сергий.
«Во время процедуры ему исполнилось 18 лет»
Регина (имя изменено) уехала из Беларуси в 2021 году вместе с мужем и сыном. Тогда Ване (имя изменено) было 14 лет. Семья сначала жила в Украине, а после начала войны переехала в Польшу.
— Выезд был срочным. Из-за риска преследования не удалось оформить сыну паспорт серии PP — документ, который мог бы упростить ряд юридических вопросов за границей, — говорит Регина.
Основания для опасений у семьи были: после выборов 2020 года задерживали коллег Регины, ее муж участвовал в протестах, а сама она получала «сигналы»: в провластных телеграм-каналах писали, что силовики хотят с ней «поговорить».
Сын также участвовал в протестах — есть фотографии, подтверждающие участие в акциях. Эти материалы семья позже приложила к делу.
Сразу после въезда в Польшу супруги на международную защиту не подавались. У всей семьи были гуманитарные визы, затем на их основании все получили ВНЖ на три года.
— Было ощущение, что мы вернемся — если не в Беларусь, то в Украину, — объясняет женщина.
Но к концу 2024 года стало понятно, что возвращение невозможно. Тогда Регина подала заявление на международную защиту. На тот момент Ване было 17 лет, так что его включили в ее дело.
— Рассмотрение затянулось, и во время процедуры ему исполнилось 18 лет, — говорит Регина.
После этого из Управления по делам иностранцев пришел запрос: хочет ли Иван, чтобы его дело рассматривали отдельно? Но он отказался от такого предложения. Теперь семья оказалась в подвешенной ситуации: решение по делу Регины до сих пор не принято, сын уже совершеннолетний, но остается в ее деле.
— Каких-то сильных оснований [для защиты от преследования] отдельно от меня у него нет, — говорит Регина.
Невозможно рассматривать другие пути легализации
Возвращение Вани в Беларусь невозможно: там молодого человека разыскивает военкомат, а служить в армии он не хочет — занимает антивоенную позицию.
— Из-за затянувшегося рассмотрения наша семья фактически не может рассматривать и альтернативные пути легализации. Например, вариант с подачей на ВНЖ по учебе для сына, — объясняет женщина.
Дело в том, что после ходатайства о международной защите подача документов на вид на жительство уже невозможна. А вот сначала подать документы на ВНЖ, а потом попросить защиты — можно. Но семья Регины отказалась от этого пути. Обучение сына в колледже уже подходит к концу, а это означает, что в ближайшее время Ивану все равно пришлось бы менять основание для легализации, например на ВНЖ по работе.
— Когда уже идет процедура международной защиты, переход на другие основания становится сложнее, поэтому мы решили дождаться решения, — говорит Регина.
Что делать семьям в такой ситуации
Юрист Максим Д. объясняет, что в таких делах ключевую роль играет возраст ребенка на момент подачи заявления.
— Если ребенку уже исполнилось 18 лет, его дело рассматривают отдельно и он должен сам обосновать, почему ему нужна защита. Если же совершеннолетие наступает уже во время процедуры, он может остаться в деле родителя, но фактически становится зависимым от его исхода.
Максим рекомендует семьям учитывать этот момент заранее, особенно если ребенку скоро исполнится 18 лет.
— Разница даже в несколько месяцев может привести к тому, что внутри одной семьи появятся разные юридические сценарии. Поэтому нужно заранее собирать доказательства не только для основного заявителя, но и для детей. Например, фиксировать возможный интерес со стороны силовиков, давление через семью или другие риски при возвращении, — советует юрист.
Отдельное внимание стоит уделять официальной корреспонденции: пропущенные письма или вызовы могут напрямую повлиять на исход дела.
Юрист рекомендует параллельно рассматривать и другие способы легализации детей — через учебу или работу.