ПЕРВАЯ ИГРА ОТ ЗЕРКАЛА!
Вы можете отправить нам 1,5% своих польских налогов
Беларусы на войне
  1. Валютному рынку прогнозировали перемены. Возможно, они начались — в обменниках наблюдаются изменения по доллару
  2. Суд в Гааге займется Лукашенко. Разбираемся с юристкой, чем ему это грозит
  3. В Беларуси почти 30 тысяч новорожденных проверили на первичный иммунодефицит. Врачи выявили два редких заболевания
  4. Семья Вани Стеценко из Гродно, деньги на лечение которого собирали со скандалом, «оставила все и улетела» из Дубая в Беларусь
  5. Синоптики сделали предупреждение из-за погоды в воскресенье
  6. БНФ предупреждал, но его не послушали — и сделали подарок Лукашенко. Что было не так с первой Конституцией Беларуси
  7. В Гомельской области БПЛА повредил дом, пострадала женщина — она в больнице
  8. Из Минска вылетел самолет нестандартного авиарейса, а завтра будет еще один. Что необычного в этих полетах?
  9. Один из операторов придумал, как обойти ограничения по безлимитному мобильному интернету. Клиенты, скорее всего, оценят находчивость
  10. «Вопросов куча». Лукашенко — о переговорах с США
  11. На авторынке меняется ситуация — это может сыграть на руку покупателям
  12. Анна Канопацкая меняет фамилию


В начале апреля соцсети и медиа всего мира облетела фотография из Украины: на спине у маленькой девочки написаны ее имя и данные родителей. Это Вера, ей два года и пять месяцев, а фото сделала ее мама Александра Маковий в первый день войны, когда собиралась эвакуироваться из Киева и боялась, что с ними может что-то случиться, и дочка останется одна. Об этом женщина рассказала в эфире «Настоящего времени».

По словам Александры, она еще перед войной читала рекомендации, что делать жителям: как прятаться, что иметь при себе. Тогда она подготовила для дочки карточку, где написала ее имя, дату рождения, адрес, имена и номера телефонов родителей на украинском и английском языке — на всякий случай. Карточку женщина «заламинировала» скотчем и вложила в карман комбинезона дочери.

Фото: instagram.com/aleksandra.mako
Фото: instagram.com/aleksandra.mako

Но 24 февраля, когда вокруг звучали взрывы, а семья ждала, пока пробки на выезд из Киева станут хоть немного меньше, Александра подумала: а что если что-то случится, и комбинезон будет снят, карточку не найдут? Так она решила написать данные дочки прямо на теле — на случай, если дочь потеряется, или с родителями что-то случится, а Вера выживет, и ее кто-то подберет.

— Я написала именно на английском на случай, чтобы Вера смогла найти информацию о себе в интернете. Я подумала, что если нас не станет, каждому человеку очень важно знать свое происхождение. И особенно то, что он был любим родителями и очень долгожданным. Я думала, что она сможет найти страничку в инстаграме, которая была дневником нашей прекрасной и мирной жизни в Киеве все эти два года. Она хотя бы будет жить, зная, кто она и что она любима.

Мать объясняет, что девочка воспринимала происходящее как игру, потому что они — семья художников и часто играют, рисуя на теле «татуировки».

— Она просила: «Мама, нарисуй мне тут солнышко. На другой ручке — звездочку». Она думала, что это часть игры. Конечно, она слышала звуки. У меня даже есть видео, где на заднем плане взрывается, а она говорит: «Бу-бух». Она, может быть, думала, что это салют, — рассказывает киевлянка.

Фото: instagram.com/aleksandra.mako
Фото: instagram.com/aleksandra.mako

По словам Александры, идея подписать ребенка возникла не только у нее — с ней связывались многие родители, которые сделали то же самое, и многие высказали ей слова поддержки, хотя многие, особенно россияне, писали, что ее история — фейк.

— Это фото распространилось, потому что тысячи родителей сделали это же действие. И это очень больно, что мы должны в XXI веке делать такие вещи, — говорит женщина.

Сейчас Александра с Верой находятся на юге Франции, где их поселили волонтеры, у них все хорошо, но переживания не отпускают, а дочка не может понять, почему семья уехала из дома.

— Она в первые недели все время спрашивала: «До дому?». Я начинала плакать, потому что было очень больно, я говорила ей: «К сожалению, мы сейчас не можем отправиться домой, там небезопасно. И неизвестно, уцелеет ли наш дом».